Зима тревоги нашей. Путешествие с Чарли в поисках Америки (сборник)

Зима тревоги нашей. Путешествие с Чарли в поисках Америки (сборник)
О книге

Роман «Зима тревоги нашей» – пожалуй, самое печальное из произведений Стейнбека – откровенно возмутил критиков, не принявших парадоксальную историю морального падения глубоко честного, совестливого интеллигента, продолжающего оставаться хорошим человеком, на какие бы сделки с совестью он ни шел и сколько бы зла ни причинил своим близким. Однако прошли годы, и стало ясно: «Зима тревоги нашей» – возможно, лучшее из всего, что было написано Стейнбеком.

Напротив, книга путевых очерков «Путешествие с Чарли в поисках Америки» вызвала настоящий взрыв восторга в прессе и стала одним из главных бестселлеров 1962 года. Где же она, та истинная Америка, которую так любил когда-то писатель и которую так отчаянно ищет теперь, наматывая сотни и тысячи миль на спидометр трейлера с говорящим именем «Росинант», в компании любимого пса Чарли?

Книга издана в 2018 году.

Читать Зима тревоги нашей. Путешествие с Чарли в поисках Америки (сборник) онлайн беплатно


Шрифт
Интервал

John Steinbeck

THE WINTER OF DISCONTENT

TRAVELS WITH CHARLEY IN SEARCH OF AMERICA


© John Steinbeck, 1961, 1962

© Copyright renewed Elaine A. Steinbeck, Thom Steinbeck, and John Steinbeck IV, 1989

Школа перевода В. Баканова, 2016

© Перевод. Н. Волжина, наследники, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

Зима тревоги нашей

Посвящается моей сестре Бет, чей свет сияет ярко.

Читателям, которые попытаются угадать прототипов моих героев и определить место действия, советую оглянуться вокруг и посмотреть на самих себя, поскольку в своей книге я по большей части писал о современной Америке.


Часть первая

Глава 1

Солнечным апрельским утром Мэри Хоули открыла глаза, перевернулась на другой бок и обнаружила, что ее муж сунул мизинцы в рот, растянул щеки и изображает лягушку.

– Ты смешной! – сказала она. – Итан, ты прирожденный комик.

– Мисс Мышка, выходи-ка за меня замуж!

– Дурачишься с утра пораньше?

– И год рад весне! И день утру рад![1]

– Значит, дурачишься. Помнишь, что сегодня Великая Пятница?

– Гнусные римляне строятся, чтобы идти на Голгофу.

– Не богохульствуй! Марулло разрешит тебе закрыться в одиннадцать?

– Моя цыпонька-краса, Марулло – католик и итальяшка-иммигрант. Вряд ли он вообще сегодня явится. Закрою в полдень и не открою, пока не кончится казнь.

– Рассуждаешь как пилигрим. Нехорошо так говорить!

– Чепуха, букашечка! Это у меня от предков со стороны матери. Так говорят настоящие пираты. И, между прочим, казнь действительно была.

– Какие еще пираты? Ты же говорил, они были китобоями, со специальными грамотами от Континентального конгресса, уж не знаю, как они там называются.

– Зато на кораблях, которые они обстреливали, их считали пиратами. А те римские солдаты считали, что это была казнь.

– Ну вот, теперь ты злишься. Мне больше нравится, когда ты дурачишься.

– Я всегда дурачусь. У кого хочешь спроси!

– Вечно ты мне голову морочишь! Тебе есть чем гордиться: в одной семье и отцы-пилигримы, и капитаны-китобои.

– А им-то гордиться и нечем.

– Почему?

– Разве стали бы мои предки гордиться, узнав, что породили чертова бакалейщика для чертова хозяина-итальяшки в городе, который когда-то принадлежал им целиком?

– Никакой ты не бакалейщик. Скорее управляющий – ведешь бухгалтерию, относишь деньги в банк и заказываешь товар.

– Само собой. Еще я подметаю, выношу мусор и хожу перед Марулло на задних лапах, а будь я чертовым котом, то и мышей бы для него ловил.

Мэри обвила мужа руками.

– Лучше давай дурачиться, – сказала она. – Прошу, не сквернословь в Великую Пятницу! Я тебя люблю.

– Ладно, – немного погодя ответил он. – Все вы, женщины, так говорите. Только не думай, что поэтому тебе можно валяться в чем мать родила в постели женатого мужчины!

– Хотела поговорить с тобой о детях.

– Они в кутузке?

– Ну вот, опять дурачишься. Пусть они сами скажут.

– Почему бы тебе…

– Сегодня Марджи Янг-Хант мне снова погадает.

– Она гадает на бобах? Кто эта Марджи Янг-Хант? И чем она всех пастушков пленила?[2]

– Хорошо, что я не ревнива! Говорят, если мужчина нарочито не замечает красивую девушку…

– Ничего себе девушка! Два брака за плечами.

– Ее второй муж умер.

– Завтракать пора. Ты веришь в эту ерунду?

– Ну, про брата карты сказали правду. Помнишь: кто-то из родных и близких?

– А кто-то из моих родных и близких получит хорошего пинка, если не возьмет курс на кухню…

– Уже бегу! Как насчет яичницы?

– Пожалуй, пойдет. Кстати, почему именно Великая Пятница? Что в ней великого?

– Ах, Итан! – вздохнула она. – Все бы тебе шутить!

Кофе сварился, на тарелке лежали яичница и гренки. Итан Аллен Хоули проскользнул в уголок возле кухонного окна.

– Чувствую себя великолепно, – заметил он. – Почему эту пятницу называют Великой?

– Весна, – пояснила она, стоя у плиты.

– Весенняя Пятница?

– Весеннее обострение. Дети уже встали?

– Вряд ли. Маленькие дармоеды. Давай растолкаем их и выпорем!

– Ну и шуточки у тебя! Обедать придешь?

– Нет.

– Почему?

– Женщины. Вожу их тайком с двенадцати до трех. Может, и твою Марджи позову.

– Не смей так шутить, Итан! Марджи – настоящая подруга! Она последнюю рубашку с себя снимет!

– Неужели? Откуда у нее рубашка?

– Опять ты говоришь как пилигрим.

– Спорим, мы с ней в родстве? В ней тоже течет кровь пиратов.

– Опять ты валяешь дурака! Вот список продуктов. – Она сунула ему в нагрудный карман листок. – Вышло много, но ведь Пасха все-таки! И не забудь про яйца – две дюжины, запомни. Ты уже опаздываешь!

– Знаю. И Марулло обеднеет на пару грошовых покупок. Зачем нам столько яиц?

– Будем красить. Аллен и Мэри-Эллен очень просили. Тебе пора!

– Как скажешь, мой жучиный цветочек! Можно я сначала сбегаю наверх и намну бока Аллену и Мэри-Эллен?

– Итан, ты избаловал их до безобразия! Сам знаешь.

– Прощай, корабль! В добрый путь![3] – объявил он, захлопнул за собой дверь из проволочной сетки и вышел в золотисто-зеленое утро.

Итан оглянулся на красивый старинный дом, в котором жили его отцы и деды: обшитый досками, выкрашенными белой краской, над парадной дверью арочное окно, повсюду элементы декора в духе братьев Адамов, на крыше смотровая площадка – так называемый вдовий мостик. Дом стоял в глубине зеленеющего сада среди столетних сиреней, чьи стволы в обхвате достигали туловища взрослого человека, а ветки покрылись набухшими почками. Старые вязы на Вязовой улице ничуть не уступали им по вышине и тоже выпустили первые листочки, окрасившись желтой дымкой. Выглянувшее солнце осветило здание банка и засверкало на серебристом резервуаре для бензина, от старой бухты пахнуло бурыми водорослями и солью.



Вам будет интересно