Подтексты

Подтексты
О книге

Первый том клубного сборника «Подтексты» составлен из конкурсных работ учащихся мастерских прозы и поэзии Подтекст Клуба. В книгу вошли рассказы, отрывки повестей и стихотворения.Десять авторов раскрыли в своих текстах темы памяти, смерти, любви и жизнестойкости.Читая, вы: • загляните в голову женщины-матери;• узнаете, как парень из деревни прокладывал дорогу в жизнь; • какая эпидемия настигла Портланд; • как современный поэт чувствует Маяковского; • прикоснётесь к поэтическому выражению темы сиротства и преодоления.Сборник «Подтексты» адресован взрослой аудитории, интересующейся современной литературой.

Книга издана в 2024 году.

Читать Подтексты онлайн беплатно


Шрифт
Интервал

Предисловие

Сборник «Подтексты» – это результат работы поэтов и прозаиков мастерских Подтекст Клуба.

Я с большим вниманием выбирала тексты, чтобы показать, как окрепли авторы за время взаимодействия с преподавателями, как улучшилось мастерство, проявилась ясность мысли.

Каждое произведение отражает своего создателя. В книге есть и певучие шаманские стихи, и автофикшн рассказы, есть философская и пейзажная лирика, остросюжетные и психологические рассказы.

Мне было важно отразить прогресс и уникальность каждого участника мастерских прозы и поэзии. Я убеждена, что это удалось.

Евгения Ушенина

Евгения Ушенина

«Мама мыла раму утром…»

Мама мыла раму утром,
Алла дёргала фоно,
Мир в их комнатке причудлив.
Алла морщит нос…
Мама греет чайник в кухне,
Ы, – скулит лохматый пёс,
Ладно в вальсе кружит муха,
Аллу жжёт вопрос:
Разве можно, чтоб ребёнок,
А не старичок,
Мучал моцарта спросонок?
Удался денёк…
Уши пёс в стаккато рваном
Тряс, учуяв суть —
Ранним утром много ль надо?
Оп, совсем чуть-чуть —
Мыла чтобы мама раму, чайник, воздух, рай.

«я эти пуговицы неумело…»

я эти пуговицы неумело…
тебе пятнадцать ты в черно-белом
кино снималась
а я водитель твоих фантазий в мою
обитель цветного мира вина и хлеба
я этих пуговиц звёздных небо
тебе раскинул как в детстве руки
зачем застёгнуты платья, брюки
сердца и мысли, дома и двери
на эти пуговицы неверия

«Мне не важно, поздно или рано…»

Мне не важно, поздно или рано
получу простую телеграмму.
И не тратя время на ответ,
застегну все отделенья чемодана
на ремни, Тобою милостиво данные.
Предъявлю погашенный билет.
Мне не важно, поздно или рано
в очередь к Тебе идущих встану,
чем позднее, тем нужней вдвойне.
Телеграмма-сожаление за то, что
в Рождество неповоротливы на почте,
долетит по внутренней волне.
И не важно, морем или сушей
Ты идёшь, спасая наши души.

«Наш кот играет с мёртвой птицей…»

Наш кот играет с мёртвой птицей,
Облезлый кот с больным хвостом.
Опять подлец поймал синицу.
Застыл в печали древний дом,
С таким сюжетом не знакомый
Пытается собрать концы,
Чуть подстелить у врат соломы,
В Раю арендовать дворцы.
Журавль в небе точкой света,
А мы скорбим и в душах лёд,
Синицы нет, на кой нам этот
Грядущий високосный год…

«вот так год…»

вот так год
тили-тили вместо
жениха невеста упадёт
ёлки-палки как же так люд казалось не дурак
до-ре-ми-фа-со-ля-си рты раскрыли караси наша кошка жадина
жадина-говядина ваши мыши аты-баты всё шуршат по погребам нам не надо
прочь солдаты жили-были а вы к нам шишел-мышел плачет тише
умирала до-ре-ми воют горько наши мыши
расхотели быть зверьми
тили-тили вместе
ожидали мести
она не
не над не
Мирись, мирись, мирись и больше не дерись!

«Сумерки глотают снегопад…»

Сумерки глотают снегопад,
Поздний вечер канувшего года…
Я сегодня посмотрел назад,
Где суровы лики небосвода,
Где строкой прерывистой года,
Где блестят застенчивые пряди,
Где в корнях волнуется вода,
На меня растерянного глядя.
Город серый полы запахнул,
Парк, хмелея, задрожал берёзой…
Я сегодня в пеленах уснул,
Проглотив младенческие слёзы.
Самой лютой, яростной зимой
Я узнал, что у меня в лопатках
Лета непреодолимый зной
И ромашек полевых охапки.

«Дома в районах старых – корабли…»

Дома в районах старых – корабли,
Они не вечны, их заменит яркий сквер,
Тот дом, где мылась я в тазу, теперь снесли,
Меня, как и его, получит скоро смерть.
Холодный город в сумраке ещё,
Сухие листья и мой плащ едва шуршат,
Подует ветер, станет глупо, хорошо.
… сухие листья расцарапают асфальт…
Я шла и слушала тревогу октября,
Мне рядом чудился печальный, страшный смех,
На вечер этот наговаривала зря,
Чихнула жизнью да прошла сторонкой смерть.

«вот часам сотни лет…»

вот часам сотни лет
уж скрипят, но идут,
то ли да, то ли нет,
то ли там, то ли тут
вот семья, шум и гам
и накрыта еда
то ли там, то ли тут
в дом сочится беда
вот страна и страна
вот часы тук и тук
удержал сатана
окровавленный плуг
все ушли, все умрут
дом пустой, а потом
то ли там, то ли тут
бьют часы напролом
то ли бой, то ли ждут
сотню горестных лет
я и маятник мой
приближаем рассвет
вдохновлённый звездой
то ли да, то ли нет,
то ли нет, то ли… стой…

«В краю, где я не была никогда…»

В краю, где я не была никогда
где горы вздымаются гордо
и снег разноцветный хлопочет
на сонных улицах города
В краю, где спелые жизнеплоды
манящие подлинно сладкие
где шкуры змеиные сброшены
в художественном беспорядке
В краю, где я не была никогда
на улицах с разными голосами
в просторных и маленьких городах
в квартирах пустых воскресает
картинка со множеством пахнущих трав
проросших салатовых юных
и кто из них ты?
а кто из них я?
в заснеженном этом июне

«Стою одна я на обочине сырой…»

Стою одна я на обочине сырой,
смотрю, как в поле рубят женщины капусту.
Нам говорили… так давай всерьёз допустим,
что найдены на сизой грядке мы с тобой.
Лежала ломкая с костлявою спиной,
листа расчётного касалась – холод хрусткий,
и проплывало небо медленно и пусто,
склонясь торжественно-нагое надо мной.
Рукой обветренной со лба смахнула прядь,
ко мне нагнулась, подняла, укрыла мать —
судьба так просто подарила эту милость.
А ветер крутит размышленья, полы рвёт,
поля под паром приближают мой черёд.
Давай допустим… что нам это не приснилось…

Баня

Толстые женщины


Вам будет интересно