В средствах массовой информации зачастую обсуждается голландское правосудие по делу о сбитом над территорией Украины малайзийском «Боинге». Мы очень любим судить о том, что происходит за бугром, но зачастую у себя не видим даже бревна в глазу.
Адвокатской деятельностью я занимался около двадцати пяти лет. Причем на эту стезю я вступил в начале девяностых годов прошлого века, когда в нашей стране начались глубокие социальные перемены, больно ударившие по сложившемуся экономическому укладу. Я был тогда уже достаточно зрелым юристом, кандидатом юридических наук, доцентом, около десяти лет преподававшим криминальные дисциплины в вузе.
Началось все не без трудностей, но они были преодолены, как я понял, что от практики не следует ожидать глубокого погружения в юриспруденцию. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. И я, как мне кажется, вполне вписался в русло новой для меня деятельности.
Время летит. Все в жизни меняется. К сегодняшнему дню уже прошло несколько лет со дня прекращения моего адвокатского статуса. Захотелось поделиться некоторыми наблюдениями о проблемах защиты по уголовным делам.
Написать о своей адвокатской деятельности мне советовали давно. Первые советы были даны, наверное, не менее десяти лет назад. Однако я долгое время думал, что это не мое. Я – не писатель, а прежде всего ученый, считающий, что «смешивать два эти ремесла есть тьма искусников, я не из их числа». Кроме того, возникал вопрос о форме повествования. Ясности с ней не было, а она важна, ибо является подсветкой сюжета.
Как обычно, каждому овощу свое время. И вот недавно форма адвокатских сюжетов нашлась. Она отражена в заголовке книги, в которой мне хотелось, по-есенински повенчать «розу белую с черною жабой».
Что-то в защите прав и свобод клиентов мне удалось. Правда, меньше, чем хотелось. Внешним свидетельством удач можно, наверное, считать награждение меня двумя адвокатскими медалями. Что-то – не удалось. И немало. Жалко, конечно, но в нашей парадигме уголовного правосудия достичь лучшего результата практически невозможно.
По большому счету проблемы начинаются с конституционного регулирования судебной деятельности. Согласно части 1 статьи 120 Конституции РФ «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Фраза красивая, но для складывания современной судебной практики трудно было придумать что-либо лучшее.
В русском языке слово «независимость» означает самостоятельность, отсутствие подчиненности, свободу, а подчиняться – стать в зависимость, повиноваться[1]. Тем самым очевидно, что нельзя быть независимым и подчиняться одновременно, но повод для судебного усмотрения налицо.
Одно дело – независимость от иных ветвей власти. И другое дело – полная независимость: от логики, здравого смысла, наконец, от нормативных правовых актов, не являющихся Конституцией РФ и федеральными законами. При этом в Уголовном кодексе много ссылок на такие акты. Так, в статье 264 УК РФ предусмотрена ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, в пункте 2 примечаний к статье 228 прямо сказано, что размеры наркотических средств и психотропных веществ, а также для растений или их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, утверждаются Правительством Российской Федерации.
Конституционное регулирование подхватывает уголовно-процессуальное законодательство. Примечательны предписания статьи 17 УПК РФ о свободе оценки доказательств. В соответствии с названной статьей:
«1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.
2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы».
Нельзя не заметить отсутствия указания на адвоката. Ему, вероятно, не нужно оценивать доказательства. Только как тогда он может защищать клиента от необоснованного обвинения? То еще цветочки – ягодки впереди.