Беседы с Vеликими

Беседы с Vеликими
О книге

Этот автор уже издал четыре книги интервью. Разлетелись как горячие пирожки. Почему? Есть мнение, что Свинаренко – лучший интервьюер России. Остальные бьются за второе место. Удачи им. А вам – приятного чтения. Вместе с Игорем Свинаренко вы станете собеседниками самых интересных персон и персонажей и раскрутите их на небывалые признания. Легко!

Книга издана в 2010 году.

Читать Беседы с Vеликими онлайн беплатно


Шрифт
Интервал

Петр Авен

Писатель, охотник и все еще банкир

Коротко о главном (но до кризиса)

– Петр, в отличие от некоторых других солидных людей, которые в связи с некоторым изменением обстановки распродали все свои активы в России и переселились в Лондон, ты, как это ни странно, живешь здесь. – Нет, это не странно. То, что человек живет и работает там, где родился, – это как раз не странно. Это менее странно, чем эмиграция. Ты не находишь? – Не нахожу – как человек, уехавший с Украины и живущий в эмиграции уже 30 лет. Но речь не обо мне. Когда так уезжают миллиардеры, то невольно думаешь: эти ребята быстро соображают, судя по их достижениям. Может, и сейчас они быстрей других просчитали наперед, потому и отвалили? Просчитать будущее… А ты бы смог жить в эмиграции?

– Я бы не драматизировал тему эмиграции. Я вообще уже жил за границей: в Австрии. Должен сказать, у меня были туманные планы насчет возвращения. Мы с женой (детей тогда еще не было) были вполне готовы там остаться. Чем плоха карьера академического ученого? Я выступал с лекциями в университетах Европы и Соединенных Штатов. В принципе я не умер бы в эмиграции.

– Но ты тогда вернулся в Россию, тебя в правительство позвали. А сейчас вот для тебя лично – какой набор условий должен сложиться, чтоб ты эмигрировал?

– Свобода; для меня все упирается в свободу. Надо сказать, что масса людей уезжала всю жизнь. Одна из фундаментальных причин эмиграции – дети, их будущее. Сейчас у меня двое детей двуязычных. Они космополитичны, они могут жить не только в России. Мне бы хотелось, чтоб они читали те же книжки, что и я, чтоб они были русскими людьми; мне бы очень этого хотелось. Но если жизнь пойдет так, что им в России будет трудно и тяжело, – ради чего терпеть?

– Если уезжать, то – куда?

– Это не Франция и не Швейцария, я рассматриваю только Англию и Штаты. Но не провинция, а Нью-Йорк или скорее даже Лондон. Я житель большого города, да и детям так лучше.

– А через 70 лет твои внуки приедут в Россию. Как это сделал Борис Йордан.

– Я считаю, есть большие шансы на то, что наши дети будут жить здесь. Уедут, приедут обратно – я бы этого не драматизировал.

– Смешная вещь; помнишь, лет 5 назад я тебя спрашивал: не обидно ли, что Березовский богаче тебя и влиятельней? И ты тогда ответил: ничего, жизнь длинная, посмотрим еще… Прошли годы, как говорится. И где теперь Березовский – и где ты?

– Без комментариев – чтоб не обидеть Бориса Абрамыча.

– Но тем не менее нам со всей неизбежностью придется констатировать, что теперь у него денег и влияния меньше, чем у тебя.

– Это правда!

– Ты, значит, лучше считаешь, чем он…

– Ну, жизнь длинная. Посмотрим, что будет через 10 лет.

– Да и сейчас ситуация непростая: новый русский капитализм пока выглядит не очень. Вот в 1917-м свергли первую версию нашего капитализма, но до сих пор повсюду видны его впечатляющие следы: железные и просто дороги, заводы, даже города. А теперешний капитализм, не дай Бог, прикроют – и через месяц от него следа не останется. Ни заводов, ни дорог, ни городов – ничего, никаких материальных следов. Трубопроводы, нефтянка, оборонка, космос – все было при старом режиме построено. А новый русский капитализм пользуется природными богатствами, да еще инфраструктурой, построенной при большевиках. От отмененного нового капитализма останутся пустые коробки – бывшие офисы с разворованными компьютерами и диванами и разоренные дома, где были богатые магазины. Что касается самого удивительного достижения нашего капитализма – радиоволн, которыми сейчас торгуют сотовые компании по 20 центов за минуту, – так они будут, как и прежде, бесплатно летать по эфиру. Надо признать: настоящей экономики за эти годы построено не было.

– А чего это у нас ненастоящая экономика? Это безграмотный бред – то, что ты говоришь! У тебя радиоволны бесплатно летают! А сколько нужно было миллиардов потратить, чтоб вышки поставить? А нефть? При большевиках катастрофически падала добыча, а мы ее подняли! А банк чем хуже завода? Банк – необходимый инструмент рыночной экономики; без банка люди не могли бы заниматься бизнесом! Деньги ведь надо собрать в одном месте, а потом дать их тому, кто их лучше умеет использовать. Собрав их, можно построить завод… Банк, завод, магазин – это одно и то же. Ты просто получил дурацкое большевицкое образование, и тебе кажется, что завод – это настоящее предприятие, а банк или магазин – ненастоящее. Я даже не хочу на эту тему разговаривать. Бессмысленно на эту тему спорить. Потому что это бред.

– Я тебе описываю понимание экономики большинством населения. Это как у бедуинов: ездили на верблюдах, жили в шатрах, а потом начали качать нефть – и наконец зажили, стали себе все покупать, ничего не умея в жизни и не делая. Ты согласен с тем, что общество должно одобрять деятельность тех, кто это общество держит в руках?

– Нет, не согласен… Не вполне согласен.

– Гм… А мне кажется, что элита, власть и бизнесмены, должна делать себе некий пиар, такой, чтоб все выглядело так, будто низы и верхи довольны друг другом. Если этого нет, верхи и низы едут в разные стороны, общество разрывается на непримиримые части – и получается Октябрьская революция. Очень просто. Какой пиар сработал бы? Вот, к примеру, у нас нет ни одного автобана, нет скоростных железных дорог, какими покрыта вся Япония. Построили бы – на вас бы иначе смотрели.



Вам будет интересно