На острие безумия. Шторм

На острие безумия. Шторм
О книге

Я Самуил Мокану – золотой мальчик, рождённый в самой могущественной семье Братства, обладающий способностями, о которых другим остается лишь мечтать. У меня было счастливое детство и родители, которые одержимо любили друг друга. И я ненавижу их за эту любовь. Ты можешь называть меня Шторм, я же не умею любить, чувствовать боль, плакать или смеяться. Я презираю любое проявление чувств, и, если ты посмеешь дотронуться до меня без разрешения, скорей всего, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, агара.

Книга издана в 0101 году.

Читать На острие безумия. Шторм онлайн беплатно


Шрифт
Интервал

Пролог

(введение для тех, кто не читал серию «Любовь за Гранью»)


Самой сложной для меня оказалась встреча с отцом. Я уехал, едва он стал на ноги. Вернулся на службу. Я увидел его лишь тогда, когда при его инаугурации все воины выстроились на плацу, чтобы присягнуть в верности Морту и ещё раз – Нейтралитету. Я был среди них и так же, как и все, давал присягу на одном колене и целовал ему руку, но, когда мы остались наедине, и он захотел меня обнять, я оттолкнул его двумя руками.

– Ты мне не отец! Ты – Морт. И для тебя я – Шторм. На этом семейная сцена окончена.

Отец опустил руку, сжимая челюсти и глядя мне в глаза своими все еще белесыми глазами, я не отвел взгляда, прожигая его ненавистью, ощутимой на физическом уровне. Мы оба ее ощущали превосходно.

– Я говорил, что не прощу тебя. С тех пор ничего не изменилось. Я не прощу тебе того, что ты заставил меня сделать. Никогда!

– Но я был прав.

– Ты был жесток. Ты заставил меня сначала убивать отца, а потом смотреть, как умирает без него мать…

– Исход был бы одинаковым в любом случае, ты должен понять это!

– Плевать. Это не значит, что я смогу все забыть, только потому что ты был прав. Я это вижу каждый раз, когда закрываю глаза! Так что оставь меня в покое! Для тебя я теперь только Шторм….

И снова эта жуткая сцена, которую я не прощу им никогда…


***


Я не мог разговаривать, я пока что пытался хотя бы дышать и не смотреть на руку мертвой матери, свисающую у спины отца с окровавленными тонкими пальцами. И не мог думать о той боли, что она испытала, когда Курд резал ее наживую и вырезал из нее сердце, не мог об этом думать, не мог позволить себе увидеть ни одной картинки из прошлого и из будущего. Иначе сойду с ума… а мне почему-то казалось, что все это не происходит на самом деле, и они не идут молча по каменным ступеням куда-то вниз в подвал мимо крестов на стенах. Что это за место? Разве в пределах Мендемая кто-то мог вешать кресты в крепости? Или это территория Ламинии, отобранная когда-то у зверски растерзанных ангелов?

– Куда мы идем? – не узнавая собственного голоса и даже не надеясь услышать ответ.

– Увидишь. – таким же чужим голосом ответил отец, прижимая к себе свою драгоценную ношу.

Мы оказались в подвальном помещении с зажженными на стенах под потолком факелами, а на скамье у стены валялась накидка отца. Значит, он побывал здесь. Зачем, одному дьяволу известно. Посреди подвала стоит деревянный стол, застеленный белой простыней, на которую Ник осторожно положил Марианну, и повернулся ко мне. Свет факелов падал на смертельно бледное лицо Морта, и мне вдруг показалось, что передо мной живой мертвец с изъеденным и изрытым временем лицом…и осознанием – это от голода. Отец не ел и не замечает признаков распада собственных тканей.

– Ты не ел, – глухо пробормотал я.

– Если в течение трех дней вживить ей сердце, она вернется.

В моей груди слабо трепыхнулась надежда. А отец тем временем швырнул на стол книгу.

– Здесь написано, как это сделать. Ты справишься.

– Я?

– Ты.

Я, тяжело дыша, смотрел на отца, выискивая признаки очередного приступа безумия.

– Где…где мы возьмем сердце?

В этот момент ухмылка растянула чувственные губы Николаса Мокану. И он дернул ворот рубашки, а я яростно выкрикнул:

– Нет! Неееет! Ты окончательно свихнулся! Я не стану этого делать! Ты ненормальный псих, если считаешь, что я это сделаю.

– Сделаешь!

Отец ступил шаг навстречу мне.

– Сделаешь! Ради сестер и брата, и ради своей матери! Сделаешь! Потому что ее жизнь дороже моей, и она должна продолжить дальше!

– Ты, чокнутый ублюдок, отвали от меня! Нееет! – истерически закричал я, пятясь назад.

– Может быть, я и ублюдок, но у меня нет другого выбора вернуть ее. Понимаешь? Я без нее все равно сдохну, и это даже не вопрос времени – это данность. По истечении этих трех дней. Да я и три дня не продержусь, Сэм! Я уже разлагаюсь без нее, ты не видишь? А так у нее есть шанс. У вас всех. Или, – он расхохотался, захлебнулся каким-то всхлипом, – или ты боишься вживить ей мое дрянное грязное сердце?

– Ты не посмеешь ставить меня перед таким выбором! Это подло!

– Потому что я подлец, Сэм. Ты не знал? Твой отец – гребаный подлый сукин сын и ради твоей матери готов заставить даже тебя вымаливать у Дьявола на коленях о ее жизни.

Я пятился от него к двери. Но она с грохотом закрылась, и ключ разломался в замке. Ник нарезал круги вокруг стола, глядя исподлобья то на меня, то на маму, и в тот момент, когда смотрел на нее, его глаза мгновенно меняли цвет с белого на синий.

– Давай! Ты не смеешь ослушаться отца! Я приказываю тебе!

– Ты мне не отец! – цепляясь за его же слова, задыхаясь и пытаясь удержаться на дрожащих ногах.

И снова хриплый смех:

– Эээээ нет, уже поздно, парень. После того, как поймал мою стрелу, поооздно, мальчик.

– Не ради тебя! Ради матери. Ради нее, потому что без тебя жизни ей не будет! Потому что, будь ты проклят, я уже дважды чуть не схоронил ее!

Смех прекратился, и глаза Морта впились в мои, удерживая и не отпуская.

– Вот и отлично, что ради нее. Более чем логично. А теперь ради нее ты сделаешь это – вошьешь ей мое сердце. Ты ведь хотел прикончить меня лично. Давай, Сэм. Когда тебе еще подвернется такой шанс!



Вам будет интересно