Тугодум

Тугодум
О книге

«Удивительный случай произошел в колхозе „Новая жизнь“. Никогда такого не было. У председателя колхоза Петра Кузьмича Шурова в кабинете оказались на столе четыре горшка молока, миска сливочного масла, накрытая чистой полотнянкой, две пустые базарные корзинки и коромысло…»

Книга издана в 2012 году.

Читать Тугодум онлайн беплатно


Шрифт
Интервал

Удивительный случай произошел в колхозе «Новая жизнь». Никогда такого не было. У председателя колхоза Петра Кузьмича Шурова в кабинете оказались на столе четыре горшка молока, миска сливочного масла, накрытая чистой полотнянкой, две пустые базарные корзинки и коромысло.

– Чей это маслобойный завод? – спрашивал он, улыбаясь, у бригадира Платонова.

– Не ведаю, – отвечал тот и брал в руки коромысло, рассматривая его внимательно. – Метки никакой нет!

– Не из твоей ли бригады? – переводил взгляд Петр Кузьмич на Алешу Пшеничкина.

Пшеничкин щупал корзинки, заглядывая внутрь, исследовал горшки, недоуменно разводил руками и, в свою очередь, спрашивал:

– Кто принес-то?

– Ребятишки. Около дороги в траве нашли.

Петр Кузьмич поспрашивал еще кое-кого, подумал и решил вывесить объявление о находке.

Счетовод Херувимов написал объявление тонко, с хитрецой:

«Объявление


Июня двадцатого дня найдено нижеследующее продуктовое имущество:

1. Горшков с молоком: штук – четыре.

2. Мисок сливочного масла (зеленая): штук – одна.

3. Корзинок базарных, наполненных вышеупомянутым: штук – две.

4. Коромысло обыкновенное (без примет): штук – одна.

Заинтересованной личности обратиться к председателю колхоза. Во избежание прокисания все найденные восемь мест помещены на временное хранение в колхозный ледник до востребования».


Петр Кузьмич прочитал объявление, хитровато улыбнулся и сказал:

– Пусть будет так. А лучок попридержим. Интересно!

Килограмма два лука-репки он выложил из найденных корзин в ящик письменного стола и запер на ключ. В объявлении лук не значился. Бригадирам он почему-то тоже о нем не сказал.

Молва о находке распространилась по колхозу, обошла и поле, и фермы. Перед вечером народ толпился около объявления, и каждый высказывал свои замечания. А Петр Кузьмич работал в своем кабинете и помаленьку слушал через открытое окно.

– Корзинок базарных… Коромысло обыкновенное… – прочитал Евсеич. – Так, так. Ясно дело, человек шел на базар. Кто ж бы такой это был? – спрашивал он не то у самого себя, не то у присутствующих.

– Разве Матрешка Хватова? – предположил конюх Данила Васильевич.

– Нет, та копнила сено на лугу. И сейчас там копнят, – ответил Евсеич. – Главное дело, почему корзины поставлены в траву? Не иначе, тут конфуз какой-нибудь получился. Ясно дело.

Терентий Петрович Климцов пришел позже. Он тоже прочитал объявление и спросил, обращаясь скромненько ко всем сразу:

– А может, Сидор Фомич Кожин?.. Нет, не он, у того в корзине должен быть обязательно лук-репка, а тут лук не обозначен. И вроде бы он был сегодня на работе. Был Сидор на работе?

– Был, – ответило ему несколько голосов сразу.

– Кто ж бы это мог быть? – совсем тихонько проговорил он.

– Терентий Петрович! – позвал из открытого окна Петр Кузьмич. – Зайдите-ка ко мне на минутку по одному дельцу.

Терентий Петрович тщательно вытер ноги в сенях и вошел.

– А почему у Сидора Фомича должен быть лук? – спросил председатель.

– А потому, что кроме него никто до июня месяца не додержит прошлогодний лук. Он его впятеро дороже продает – полтинник за головку. Человек такой: в колхозе – легкую работу, а дома – до поту.

– А если в корзине лук?

– Тогда – он.

Петр Кузьмич поманил к себе Терентия Петровича и отодвинул ящик письменного стола. Терентий Петрович как глянул, так и воскликнул:

– Он! Точно говорю, он. «Тугодум» – по прозвищу.

– Так, так. Теперь надо выяснить обстоятельства, при которых все это оставлено в траве. Придется послать за ребятишками.

Через некоторое время у двери кабинета председателя стояли двое ребят – Миша Сучков и Валька Силкин.

– Ну, иди! – подталкивал Валька товарища.

– Нет, ты иди первым! – пятился от двери Миша. Мальчик он был смирный и способный, не озорник. – Ты, натворил, ты и входи сначала.

Дверь открылась. На пороге стоял Петр Кузьмич.

– Давайте, давайте, ребята. Вы мне очень, очень нужны. Без вас тут вопроса решить нельзя.

Валька вошел и снял фуражку, попробовал пригладить вихорок на голове над виском, но вихорок не подчинился. Курносенькое озорное лицо с острыми глазками обратилось к окну так, будто пришел Валька по особо важному делу и ждет начала разговора.

Миша хотел сначала спросить, как взрослый: по какому, дескать, случаю вызвали, но шмыгнул тонким носиком, помялся на месте, держа перед собою в опущенных руках фуражку, и сказал:

– Пришли.

Петр Кузьмич улыбался одними глазами и смотрел на ребят.

Было им лет по двенадцати, не больше.

– Вот что, ребятки, – начал он. – Все, что мы будем здесь говорить, должно остаться тайной. Ни один человек не должен знать о нашем разговоре. – Ребятишки навострились и смотрели уже прямо на Петра Кузьмича. – Первое дело: в каком классе учитесь?

– В четвертом, – вполголоса, будто по секрету, ответили оба сразу.

– Хорошо – уже большие, можно доверить. А отметки как?

– Пятерки, – с достоинством ответил Миша. А Валька молчал.

– А у тебя?

– По арифметике… тройка.

– Э-э! Как же это так?

Валька посмотрел на пол, увидел там сучок, потрогал его носком чувяка и не ответил. Миша счел бестактным молчание товарища и сказал:

– Он арифметику знает. Только на контрольной записал неправильно условие. Надо было: «Один паровоз вышел со станции А, а другой со станции Б», а он записал: «Паровоз вышел со станции А, а



Вам будет интересно